?

Log in

No account? Create an account

Apr. 18th, 2017

Софи рисует дерево. Золотое и алое,
в белом дневном сиянии, в слабеньком ветре дня.
Софи рисует листья, побеги рисует малые.
Софи сидит и думает: дерево — это я.

Как дерево, я непрочная, хрупкая и негибкая,
если огонь охватит, не убегу — сгорю.
Как дерево, я под солнцем таю смолою липкою,
Как дерево, я молчу, но все же внутри пою.

Софи рисует дерево, ломает карандаши,
размазывают рисунок голые локотки,
Софи сидит и думает: Господи, разреши,
я прорасту. Судьбу мне, Господи, так сотки,

Чтобы мох, а не волосы, чтобы не кровь — смола.
Чтобы с Тобой без голоса я говорить могла.

Питерцы!

Дорогие, отпишитесь, пожалуйста, живы ли, здоровы.
Мастера Каннаха знают все, все знают, что нет никого искуснее, если надо вырезать из дерева тотем или игрушку для ребенка, колечко для любимой или столбы для свадебного покрывала. Мастер Каннах работает с утра до ночи, иногда и ночью, при свете свечей, а когда догорают свечи, он работает ощупью.

Никто не знает, что мастер Каннах слеп с тех пор, как увидел зверя Иу.

Зверь Иу поет: песня его тиха, неслышна, поступь тяжела, сурова, мастер Каннах ведет резец, снимая золотую, серую, белую стружку, и в ряд на верстаке садятся кошки: золотая, серая, белая, лукавая, сердитая, нежная. Мастер Каннах слышит: одна мурлычет, но какая, не знает. Это знает только зверь Иу.

Зверь Иу крылат: полет его точен, высок, он смотрит сверху на землю, щурит глаза цвета неба, раскрывает облачные крылья, мастер Каннах ведет резец, но твердая черная древесина не поддается, не выходит черная кошка, та кошка, что помнит, та кошка, что хранит, та кошка, что бережет. Так приснил зверь Иу.

Зверь Иу древен: долго прожил, парил над землей, засыпал в облаках, пробуждал реки, мастер Каннах ведет резец, рука срывается, капля крови падает на кусок черного дерева — и оно поддается, рождается, приходит черная кошка, которую позвал мастер, чтобы она была. Так решил зверь Иу.

Потягивается черная кошка, лапкой трогает лицо мастера, вздыхает, обнажая клыки. Засыпает мастер Каннах, сделавший работу — расправляет облачные крылья, смотрит небесными глазами. Засыпает зверь Иу, уронив голову на верстак, и рука разжимается, роняя инструмент. Все, как нужно, теперь все, как нужно, и белая кошка мурлычет, а черная запоминает, а серая крадется за мышью, а золотая лежит в лучах солнца, и жизнь идет и никогда не кончится.

Неистов и упрям

...иду домой и вижу, как они стоят: человек восемь около бочки для дождевой воды, только ты же знаешь, какая сушь была, высохло там все, они туда чего-то накидали и разожгли огонь. Стоят и смотрят. А я с работы, у меня тетрадей сто штук, еле ноги тащу, злая, ну и рыкнула на них. Они повернулись и глянули на меня...

...получает смс и сразу: мама, я к ребятам. Какие ребята, говорю, время ночь уже, дома сиди, никуда не пойдешь! Он просто разворачивается и уходит, и что вот делать — ложиться у двери? По глазам вижу — перешагнет...

...как стемнеет, начинается: тут огонек, там вспышка, и главное, никаких пожаров, просто мелькает, мелькает перед глазами, как будто светлячки, а смотреть страшно, и выходить, знаешь, тоже страшно как-то стало. Все равно, конечно, выходим, но страшно...

...взяли пивка там, пожрать, сели у гаражей с мужиками. Нормально сидим, уже хотели Сегу за добавкой слать, тут смотрим, эти идут. Пацаны, говорим, нечего тут ходить, валите по домам. Да мы, говорят, ничего, мы на пустырь... Полчаса не прошло, оттуда потянуло дымом. Сега когда с пивом назад шел, видел: стоят и молчат. Он чуть не обоссался...

...такая хорошая девочка, никаких ни мальчиков у нее, ни троек никогда не было, четверок-то не бывало! И не как эти нынешние — ходит с косой, не красится. Но как вечер — шмыг мимо меня и нет ее. Думала, может, влюбилась, знаешь, у них это быстро. Своему сказала: проследи, куда это она бегает каждый вечер. Ну что, он сходил — ничего такого, костры жгут. Мы тоже, бывало, жгли. Только мы и покуривали там, и гитары у нас были, ну и сама понимаешь, пообжиматься... А эти нет...

...были у нарколога даже, говорит — чистый, даже странно. Врачи в один голос: здоров, мамаша, не нагнетайте, все у него хорошо. А я чую: не так что-то. Спросила про эти их костры, а он: «Да ладно, мам, что такого, просто сидим у огня... разговариваем...» А я чую: врет...

...приводят на осмотр мамаши одного за другим: здоровые, как лоси, нормальные подростки, а у мамаш паранойя, уже не знаю, что им выписывать. Дети-то в порядке, а вот у мамаш симптоматика нехорошая...

…задание дали в редакции про эти костры, говорят: ты самый молодой, найдешь с ними общий язык. Ну я пошел. Чуть не в каждом дворе: компашка, человек по восемь, много десять, больше не видел. Стоят и молча смотрят. Подхожу и говорю: есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: на текущую воду, горящий огонь и работающего человека. А одна девчонка мне таким странным голосом говорит: нет, на воду нельзя... И все. Больше никто со мной не заговорил. Клянусь, как коллективный разум какой-то, или шаманский транс, медитация, вот это вот все, но хрен поймешь так-то...

...соседи свою заперли дома, чтобы не шлялась. Она и правда шалавистая такая была... почему была? Потому что вышла из окна, у них как раз окна на овраг, где эти костры. Седьмой этаж, что там могло быть! Ясно, что ничего хорошего...

...И главное, по всему миру. Ни одна разведка ничего не понимает, никто! Агентов засылали под прикрытием — ничего не выходит, дети эти их сразу раскусывают и очень вежливо просят уйти. Но так просят, что не поспоришь... Аппаратура? Да ни хрена твоя аппаратура не показывает! Огонь как огонь. Как вон у тебя в камине. Температура нормальная, спектр... Психологи ничего добиться не могут, дети как дети. Вот именно что — огонь как огонь, дети как дети, а сделать никто ничего не может...

...сестра сына возила даже к бабкам, экстрасенсам, черт-те к кому, какому-то шаману на север узкоглазому, ничего не сделали. Потому что не понимают! Как можно человеку запретить на огонь смотреть? Это же бред! Шаман только как посмотрел на него — сразу сказал: смиритесь, ничего не измените. И сестра еще говорила — как увидел пацана, так сразу напрягся и лицом потемнел весь. Но по сути тоже шарлатан...

...а я однажды пришла и встала рядом. Просто встала. И стала смотреть. Огонь обычный, но знаете, на огонь всегда интересно, там разные цвета, образы... Не рассказывала, как я однажды в тлеющей сигарете рушащийся замок увидела? Увлеклась, ничего не замечала... Долго стояла. Потом как очнулась — а их нет никого рядом. Ушли...

...принять меры противопожарной безопасности вблизи городских жилых массивов...

...ничего нет в интернете. Вообще ничего! Как будто заговор какой-то...

...я у нее каждый вечер из карманов спички и зажигалки выгребаю, а на следующий день смотрю — опять где-то нашла...

...и счастье, что ни одного пожара...

...делать-то что?!..

Мама, я ничего не могу изменить. Мне четырнадцать. Мы все это делаем и будем делать. Так надо. Извини, я взяла твою зажигалку. Не сердись. Катя.

(с) мое. 18.05.2016

May. 12th, 2016

Мало что можно сравнить по идиотизму с мужскими горестными шутками и тяжкой печалью по поводу кастрации котов.
В одной далекой стране жила женщина, именем Айвирин. Она была простая женщина, жила тем, что сама спрядет, да свяжет, да наткет, да сошьет. Богатства у ней никакого не было, а были у нее семь белых гусей — три гусыни и четыре гусака. Гусыни несли яйца, а на тех яйцах выходили пироги — загляденье! - и на те пироги сходилась вся деревня, а иногда и из соседних приходили. Но гусей своих Айвирин никому не показывала — дурного глаза боялась.

Свои-то ее понимали и не сердились — женщина немолодая, живет одна, всего-то богатства — что семь белых гусей, ясное дело, она о них заботится.

Но проезжал однажды через ту деревню король. И надо же было такому случиться, что проезжал он как раз в тот день, когда Айвирин напекла пирогов. Самых простых, с капустой да с грибами, а все равно вышли они всем на радость.

Почуял король запах пирогов и приказал остановиться.

- Откуда здесь, в глуши, где и пшеница не растет, и рожь не вызревает, где тучи не расходятся, а солнце не показывается, может быть такой запах, что и во дворце моем не учуешь? - спросил он.

Ответили ему:

- А это Айвирин печет. Вот ее дом, на самом краю деревни, дальше уж только лес.

Приказал король кучеру:

- А ну-ка пойди к этой Айвирин, купи для нас пирогов, а за труды дай ей золотой.

Золотой — это были для тех мест деньжищи невиданные, и все, кто это видел, принялись прославлять щедрость короля.

А тут надо сказать, что путешествовал с королем один чернокнижник. Вопреки тому, что думают обычно о колдунах, этот вовсе не был старым и седым, был он молод и пригож собой, и король делил с ним ложе, как с женой. И тот чернокнижник сказал:

- Не нужно есть эти пироги, государь мой. Поедем дальше, что тебе в деревенском угощении?

Но король уже так раздразнился запахами, что и слышать ничего не хотел.

Что ж, пошел кучер к Айвирин. Но не дала она ему пирогов.

- Не продаю я свои пироги за деньги, - сказала, - иди, добрый человек, своей дорогой, а золотой мне и вовсе не нужен, я женщина бедная, возьмут да и ограбят. Иди с богом, пусть будет легким путь.

Услышал про такое король, разгневался и послал к Айвирин солдат, чтобы отобрали они пироги ее силой.

И опять сказал чернокнижник:

- Не нужно тебе это угощение, государь мой, возлюбленный. Не для тебя оно. Прошу, едем дальше, пока не случилось беды!

Но не слушал его король, снедаемый голодом.

Пришли солдаты к Айвирин. Вышла она к ним с пустыми руками:

- Сыночки, я уж в годах ваших матерей. Неужто вы у меня отберете еду? У короля на стол каких только яств не подают, а тут пироги простые. Поест он, не понравится ему, велит еще меня казнить. Страшно мне. Идите с богом, и пусть легким будет путь.

Устыдились солдаты, вернулись к королю.

Совсем разгневался король и обратился к чернокнижнику:

- Ты — моя последняя надежда. Иди, заворожи эту женщину, пусть даст она мне свое чудесное кушанье. Видишь, сил нет, умираю от желания попробовать.

В третий раз сказал чернокнижник ему:

- Прошу, государь мой, откажись, совладай с собой. Все, что захочешь, сделаю я для тебя, но забудь об этой женщине и ее пирогах!

Но король настаивал, и чернокнижник, не смея ослушаться, пошел.

Подойдя к дому женщины, он услышал песню. Шла она будто бы из ниоткуда, и была так сладостна и нежна, что слезы сами потекли у молодого колдуна из глаз. И когда потекли они, зрение его прояснилось, и он увидел все, как было на самом деле.

Он стоял на пустоши. Там, где были дома, увидел он холодные скалы, там, где росли деревья, были сухие побеги чертополоха, там, где ходили люди, лишь тени лежали на серой земле. И только дом Айвирин остался таким, каким был.

Вышла женщина к нему, вынесла пирог.

- Возьми, сынок, - сказала она. - Пусть поест твой король. Но сперва послушай песню моих гусей.

Взял чернокнижник сверток и услышал песню первого гуся. Была это песня безнадежности, и, слушая ее, они с Айвирин познали глубочайшее отчаяние, подобное смерти.

Спросил он:

- Не привратница ли ты в царстве мертвых, госпожа?

- Послушай вторую песню, - ответила Айвирин.

Запела вторая гусыня, и была это песня возрождения, и чернокнижник вместе с Айвирин ощутили, что снова стали пятнадцатилетними, и у их ног лежит весь мир.

- Не весенняя ли ты королева, госпожа? - спросил колдун, когда песня кончилась.

- Послушай третью песню, - ответила Айвирин.

И это была песня увядания, и познали они усталый старческий покой, и нашли утешение, глядя на осенние падающие листья.

- Не та ли ты, что утешает всех скорбящих? - спросил теперь чернокнижник, и ответила Айвирин:

- Послушай четвертую песню.

Но чернокнижник возразил:

- Король мой ждет меня, и не могу я нарушить обещание. Кто бы ты ни была, отпусти меня, и, обещаю, приду к тебе, когда буду свободен от службы.

Но Айвирин лишь печально покачала головой.

- Один раз еще ты услышишь песнь белых гусей. И когда услышишь — иди за ней и не оглядывайся. Но если и тогда не пойдешь — станет твоя жизнь прахом, твой дом — скалой, а твой сад — зарослями чертополоха, и только мои пироги напомнят тебе о том, что такое жизнь...

Чернокнижник поклонился женщине и увидел, что стала она прекрасна, глаза у нее были подобны небесным светилам, а руки были — как руки всех матерей. И он понял, что была это Хозяйка Звезд.

Он вернулся к своему королю, отдал ему пирог, и они продолжили свой путь. Чернокнижник не покидал короля до самой его смерти, но всякий раз, когда слышал гусиный клекот, вздрагивал, оборачивался и долго-долго смотрел вдаль.

44

да.
Все гештальты закрывать - поломается кровать...